Как пробудить черкесское самосознание, или размышления после поездки в Зарамаг
Перепись
09.10.2010 г.

Автобус с журналистами отправлялся рано утром от здания администрации Пятигорска. Дорога предстояла дальняя: представителей прессы пригласили для поездки на границу с Южной Осетией, чтобы своими глазами увидеть изменения, произошедшие тут после августовской войны 2008 года.

Мы проехали по федеральной трассе «Кавказ» до предместий Нальчика, затем, свернув на ещё не достроенную объездную дорогу, миновали селение Экажево, где проходит административная граница Кабардино-Балкарии и Северной Осетии. Полчаса спустя автобус уже следовал по Ардонскому ущелью в направлении селения Нар, родины основоположника осетинской литературы Коста Хетагурова, в доме-музее которого была намечена первая остановка.

Довольно малонаселённое Ардонское ущелье оставляет удивительное впечатление сочетанием первозданной природы и высокотехнологичных сооружений. Масштаб инвестиций здесь действительно впечатляет: каскадные ГЭС с бассейнами суточного регулирования (БСР) на искуственно созданных для этого террасах, с которых идёт водосброс на турбины через специально пробитые в скальных грунтах туннели; четырёхполосная дорога с идеальным покрытием (движение по которой, заметим, весьма вялое – несколько автомобилей в час), укреплённая со стороны склона так называемыми «габеонами»; знаменитый теперь газопровод  Дзаурикау–Цхинвал, избавивший Южную Осетию от энергетической зависимости от Грузии.

Нужно отметить, что грандиозное строительство не обошлось без недостатков: ввиду ошибок в проектно-сметной документации полка дороги в местах схода селей и камнепадов оказалась недостаточно укреплена, вследствие чего наблюдаются оползневые явления с разрушением полотна, а магистраль газопровода несколько раз проходит по туннелям, проложенным ниже горизонта затопления в период паводков, когда поднимается уровень стеснённой ущельем реки Ардон.

В завершение поездки нам поставили фильм об аланах. Картина повествовала о древнем могущественном государстве, плотно населённом отважным и сильным народом, рассеяном и истребленном кочевниками, но оставившем по себе множество следов материальной культуры.

Мне вспомнилась состоявшаяся у меня несколько лет назад в Братиславе на конференции по славянским меньшинствам беседа с девушкой из подкарпатской Руси, русинкой по национальности, и я был поражён сходством версий истории этого переходного, вероятно, субэтноса, явившегося следствием пограничной интерференции, с историческими мифами некоторых кавказских народов. Любопытно, что та русинская девушка повторила мне расхожую версию об архетипических предках-блондинах с голубыми глазами. Антропоморфно сама моя собеседница являла собой замечательный образец гуцульской красавицы: смоляные брови вразлёт, длинный прямой волос цвета воронова крыла и гранатового оттенка глаза, пронзающие насквозь. Я не стал интересоваться подобным несоответствием – очевидно, в ответ получил бы чрезвычайно убедительную версию насильственной ассимиляции гордого и несгибаемого народа.

Заметим в скобках, что для специалистов не секрет – русинская идентичность есть результат информационно-этнической инженерии, которой кропотливо занимались соответствующие службы Российской империи в целях расширения влияния на славянских территориях империи Габсбургов. Мифотворчество как основа самоидентичности широко практикуется в политических (или политиканских) целях. Происходит это по накатанной схеме (благо, сюжет давно, со времён Платоновой «Атлантиды», утвердился в мифологии): великий в прошлом народ – катастрофа (нашествие варваров, стихия, мор...) – упадок, сменяющийся гомеостазом, и наконец – потребность в национальном возрождении вследствие улучшения демографических условий. Небходимый элемент для такого рода технологий – «пассеизм», то есть ретроспекция как фактор концентрации национальной идентичности, когда точка наивысшего расцвета размещается где-то в прошлом, которое благодаря такому приёму активно мифологизируется при помощи квазинаучных методов.

Так вот, возвращаясь к аланам: этот этноним, известный и ранее, приобрёл последние годы дополнительные коннотации, на эту тему защищаются сонмы диссертаций, алановедение превращается едва ли не в подотрасль кавказоведения, а порой амбивалентным образом происходит метаморфоза, когда Кавказ – лишь эпизод в обширнейшей истории древнего народа, малая часть ареала его этногенеза.

Между тем, если обратиться к серьёзным историографам и этнологам, например, авторитетнейшему востоковеду академику В.В. Бартольду (Т. 2, Ч. 1. Работы по истории Азии, Кавказа, Восточной Европы. Собрание сочинений в 8 томах,М., 1963) складывается интересная картина.

Например, выясняется, что картлийцы – то есть, те, кто собственно вправе именоваться «грузинами», были рассеяны или ассимилированы курдскими племенами, на что недвусмысленно указывает этноним «кюрджи», принятый для грузин во всех кавказских языках (в доказательной базе научных гипотез Бартольда всегда присутствует  подробная лингвистическая экспертиза, так как он был выпускником факультета восточных языков Петербургского университета и преподавал, в том числе, филологию).

И те же самые курды вытеснили нахские племена с территории нынешних Джавахетии и Хевсуретии на северные склоны Кавказского хребта, где они расселились в поймах Терека и Сунжи. Кстати, чеченцы, которые проживают в Панкисском ущелье Грузии, есть самые аутентичные представители своего народа (если под аутентичностью подразумевать оседлость).

Но что весьма интересно, по мнению академика Бартольда, осетины проделали тот же путь, что и нынешние чеченцы с ингушами – то есть, через хребет, на берега бурных Ардона и Терека. При этом часть из них, что осталась в Закавказье, и есть автохтоны этой территории.

А относительно алан у Бартольда (и не только, но и у Н.А. Марра, Касрави и др. серьёзных исследователей) есть очень точное описание, основанное на многочисленных письменных, а также косвенных источниках: это фарсиязычные племена, проживавшие в Закавказье на север от реки Аракс. Ареал их миграции не был обширным, и поэтому категории «аланы» и «Северный Кавказ» не могут кореллировать просто по определению. Хотя история, конечно, наука вариативная, поэтому у иных интерпретаторов север может легко превратиться в юг, Аракс – в Дон, и получится, что означенные племена обитали не в Закавказье на север от Аракса, а совсем наоборот – на Северном Кавказе к югу от Дона. Только в действительности многострадальные аланы не имеют отношения ни к следам материальной культуры, обильно представленным на пространстве между Черноморским побережьем и ногайскими степями, ни к некоторым малочисленным северокавказским народам, почему-либо ассоциирующим себя с ними.

При изучении этой темы меня не оставляло ощущение, что вся эта околонаучная возня напоминает что-то совсем не академическое, а наоборот, посконно-бытовое, и наконец возник подходящий образ: тяжба самозваных наследников, которые вот уже 150 лет делят «выморочное имущество» жертв самой кровавой, самой масштабной и до сих пор не признанной депортации наиболее многочисленного из действительно, а не в квазинаучной теории, проживавших здесь народов – адыгов. Это при том, что «покойный», к вящему неудовольствию добровольных «душеприказчиков», ещё подаёт признаки жизни.

В этой связи любопытна реакция на призыв к соотечественникам ряда адыгских общественных организаций в предстоящей переписи населения РФ обозначить в графе «национальность» этноним «черкес», широко известный в мире как общее наименование всех адыгских субэтносов. По мнению части социологов и специалистов в области статистики, адыги на Кавказе по численности на третьей позиции, после русских и украинцев, и лишь путаница в самоназвании не позволяет это констатировать документарно.

Может быть, пора уже проявить  солидарность и национальное самосознание, обозначив свою позицию легальным, научно правомочным и нравственно императивным способом.

М. Темиров,

Зарамаг – Пятигорск – Прага

                                           Самое важное о Всероссийской переписи 2010 г.                                                

Всероссийская перепись населения 2010